Похоже, нынешний конфликт на Ближнем Востоке — к которому ни Израиль, ни США были не готовы, тогда как Иран оказался подготовлен — стал поворотным моментом для имперского подхода администрации Трампа. Вашингтон, сворачивая четыре десятилетия глобализации, намеревался создать вертикаль власти, сосредоточенную вокруг Америки, где все остальные — будь то партнёры или оппоненты — оказывались бы в одинаково зависимом положении. В духе национальной безопасности эпохи Трампа идеологическая составляющая внешней политики отодвигалась на второй план, но при этом держалась как инструмент на случай необходимости — например, сейчас с призывами к иранцам выйти на улицы и свергнуть «режим», чтобы затем получить систему, ориентированную на США. Уже видно, что такой исключительный приём дал обратный эффект и оказался неудачным. Крутой поворотВ попытке обеспечить Америке особую роль в новом мировом порядке администрация сначала поставила на таможенные пошлины, рассчитывая вытеснить импорт и стимулировать реновацию промышленности внутри страны за счёт локализации производства зарубежными компаниями. Однако это оказалось затяжным процессом, приносящим убытки импортёрам и усиливающим инфляционное давление. Время поджимало — грядут промежуточные выборы в Конгресс 3 ноября — и добавился конфликт с Верховным судом, который указал на превышение администрацией бюджетных полномочий, принадлежащих законодательному органу. Тогда ставка сместилась на превращение США в ведущую энергетическую державу: сланцевая революция и скачок добычи нефти дали шанс усилить позиции. Агрессивная внешняя политика стала необходима для обеспечения энергетического рывка. Попытки быстро взять под контроль ресурсы Гренландии и Канады провалились: Дания и Канада апеллировали к собственному суверенитету, заявляя о своём статусе стран «свободного мира». С Венесуэлой обойти вопрос суверенитета оказалось легче — там подчёркивали «диктатуру» и ограничились влиянием на торговлю её нефтью.